Thai Cat Club
Клуб Тайских Кошек
Узнай больше!

Главная | Форум | Статьи | Фото | Питомники | Доска объявлений | Библиотека | Рассылка | Подарки | Фильмы | Тесты | Юмор | Контакты | RSS | PDA
Меню сайта
Главная страница
Форум
О тайской кошке
Стандарт тайской кошки
Статьи
Наша планета (фото)
Продажа котят
Питомники
Выставки
Конкурсы
ПОРОДЫ КОШЕК
Юр отдел
Библиотека
Рассылка сайта
Подарки (скачать)
Фильмы онлайн
Тесты о кошках
Онлайн игры
Наши опросы
Юмор
Журнал Thai Cat Club
Интересные сайты
Помощь Клубу
Прайс
Контакты

Доска объявлений

Питомники тайских кошек

Угадай породу кошки!


Мини-чат
300

Наш опрос
Порода вашей кошки?
Всего ответов: 602

Популярные материалы
Окрасы тайских кошек [Все о тайских кошках]
Как определить пол котенка [Воспитание]
Тайское сокровище [Все о тайских кошках]
Как нарисовать кошку в профиль [Культура]
Как успокоить кошку во время течки [Репродукция]
Имена для тайских кошек [Все о тайских кошках]
Различия между сиамскими и тайскими кошками [Сиамские и тайские]
Как ухаживать за тайскими кошками [Все о тайских кошках]
Почему кошка кусается, когда ее гладишь? [Воспитание]
Как накормить котенка. Как кормить нормального котенка [Фелинология]

Главная » Книги » Л.Дж.Браун. Кот, который » Кот, который зверел от красного. Глава 11
| More
Кот, который зверел от красного. Глава 11
        ОДИННАДЦАТЬ
         В понедельник утром Квиллер позвонил директору Пенниманской школы и попросил разрешения взять интервью у одного из преподавателей. Директор согласился. В его голосе Квиллер уловил звонящие колокола и сверкающие искорки, которые всегда сопровождают предвкушение от встречи с прессой.
         В час дня репортёр появился в школе и был отправлен в сварочную мастерскую, отдельно стоящее здание позади школы, увитое плющом, видимо, бывшую конюшню Пенниманского имения.
         Внутри мастерская изобиловала острыми кромками и колючими выступами свариваемой металлической скульптуры. Квиллер не мог сказать, на начальной или завершающей стадии находится работа. Всё здесь казалось созданным для того, чтобы поранить тело и порвать одежду. Вдоль стен лежали газовые баллоны, куски резинового шланга и огнетушители.
         Батчи Болтон, нелепо выглядевшая со своими кудряшками в огромном комбинезоне, одиноко сидела, поедая что-то из бумажного пакета.
         – Хотите сандвич? – предложила она с деланной небрежностью, пытаясь скрыть удовольствие оттого, что у неё берут интервью для газеты. – Бутерброд с ветчиной?
        Она очистила место на верстаке с асбестовым верхом, отодвинув в сторону гаечные ключи, зажимы, плоскогубцы и поломанные кирпичи, и налила Квиллеру чашку чёрного, как дёготь, кофе.
         Квиллер принялся за еду, хотя полчаса назад пообедал. Он знал, какие результаты мог дать приём пищи во время интервью: формальные вопросы и ответы переходят в непринуждённый разговор.
         Они обменивались впечатлениями о любимых ресторанах и наилучшем способе приготовления ветчины. Потом перешли к диетам и зарядке. Далее разговор зашёл о преимуществах кислородной сварки. Пока Квиллер грыз огромное красное яблоко, Батчи надела каску, защитные очки и кожаные перчатки и показала, как пудлинговать металлический брусок и прикреплять к нему ровный шарик.
         – Это большое достижение, если за первый семестр удается научить детей не обжигаться, – сказала она.
         Квиллер спросил:
         – Почему вы свариваете металл, а не вырезаете по дереву или не лепите из глины?
         Батчи свирепо посмотрела на него, и репортёр испугался, что сейчас она ударит его металлическим прутом. Но она резко ответила;
         – Вы, должно быть, беседовали с этим парнем, Маунтклеменсом?
        – Нет. Я просто любопытный. Меня интересует это в целях самообразования.
         Батчи лягнула высоким зашнурованным ботинком верстак.
         – Не для печати: это быстрее и дешевле. Но в статье вы можете написать, что сварка – это изобретение двадцатого века. Люди открыли новый инструмент для ваяния – огонь.
         – Я полагаю, ваши воспитанники в основном мальчики?
         – Нет. Некоторые маленькие девочки тоже обучаются сварке.
         – Не был ли скульптор Нино в числе ваших студентов?
         Батчи оглянулась через плечо, как бы подыскивая место для того, чтобы сплюнуть.
         – Он был в моем классе, но я ничему не смогла его научить.
         – Я понимаю. Он считал себя гением.
         – Некоторые думают, что он гений. Но я считаю, что он жулик. Не могу представить себе, как его только могли принять в галерее Ламбретов.
         – Миссис Ламбрет высоко оценивает его работы.
        Батчи с шумом выдохнула через нос и ничего не ответила.
         – Мистер Ламбрет разделял восторги жены?
         – Возможно. Я не знаю. Эрл Ламбрет не был экспертом. Он всего лишь вдолбил людям в голову, что он эксперт. Простите, конечно, что кляузничаю на покойника.
         – Наверное, с вами многие согласны?
         – Конечно, согласны. Ведь я права. Эрл Ламбрет был жуликом, как и Нино. Они составляли прекрасную пару, пытаясь надуть друг друга. – Она зло усмехнулась. – Всем же известно, какими приемами Ламбрет действовал.
         – Что вы имеете в виду?
         – Никаких ценников, никаких каталогов, за исключением больших выставок, когда выставлялись работы только одного мастера. Это было частью так называемого имиджа. Если покупателю нравилось какое-либо произведение искусства, Ламбрет мог назначить любую допустимую в торговле цену. И когда художник получал свои проценты, он никогда не знал реальной продажной цены.
         – Вы думаете, Ламбрет обманывал художников?
         – Само собой! И при этом всегда выходил сухим из воды, потому что большинство художников простофили. Нино был единственным, обвинившим Ламбрета в мошенничестве. Рыбак рыбака видит издалека, Батчи самодовольно похлопала себя по завитой макушке.
         Квиллер вернулся в офис и написал заявку в фотолабораторию, чтобы сварщицу сфотографировали во время работы, потом набросал черновик интервью, опустив подробности о Ламбрете и Нино, и отложил его для дальнейшей доработки.
        Он был доволен собой. Он чувствовал, что напал на след. Дальше нужно посетить Музей искусств, чтобы узнать как можно больше о пропавшем кинжале. И ещё: после обеда он сходит на вернисаж.
         Этот понедельник обещал стать интересным.
         Музей искусств встретил Квиллера полуденной тишиной.
         В вестибюле Квиллер взял каталог флорентийской коллекции и узнал, что большая её часть была великодушным даром семьи Даксбери. Перси Даксбери был музейным комиссионером. Его жена занимала пост президента группы финансовой поддержки музея.
         В гардеробе, где Квиллер оставил шляпу и пальто, он спросил подружку Тома Стэнли, как найти флорентийскую коллекцию. Она сонно показала на дальний конец коридора:
         – Зачем она вам? Вы только попусту потратите время.
         – Я никогда её не видел. Вот зачем. Это хорошее обоснование? – Он говорил дружелюбным тоном, немного подшучивая над ней.
         Девушка посмотрела на Квиллера сквозь пряди длинных волос, спадавших ей на глаза:
         – Сейчас в музее проводится выставка современного шведского серебра. Там намного интереснее.
         – О'кей. Я посмотрю и то и другое.
        – Вам не хватит времени. Музей закрывается через час, – предупредила она. – Кроме того, шведское серебро здесь последнюю неделю.
         Квиллер подумал, что она проявляет слишком много заботы, пытаясь сориентировать его в музее, и это пробудило его профессиональную подозрительность.
         Он направился во Флорентийский зал. Дар Даксбери музею состоял из картин, гобеленов, бронзовых барельефов, мраморных статуй, рукописей и маленьких серебряных и золотых предметов в стеклянных футлярах. Некоторые экспонаты демонстрировались за выдвижными стеклянными витринами, снабженными крошечными, почти незаметными замками, другие стояли на пьедесталах под стеклянными куполами, которые казались навечно прикрепленными к пьедесталам.
         Квиллер провёл пальцем по странице каталога и нашел то, что его интересовало: золотой кинжал шестнадцатого века, восьми дюймов в длину, искусно гравированный, приписываемый Бенвенуто Челлини. Ни в одном из стеклянных футляров, ни среди кубков и античных статуй кинжала не было видно.
         Квиллер пошёл в офис директора музея и спросил мистера Фархора. Среднего возраста секретарь робко ответил, что мистера Фархора нет. Может, мистер Смит сможет помочь ему? Мистер Смит – главный хранитель музея.
        Смит сидел за столом, заставленным маленькими нефритовыми статуэтками, одну из которых он рассматривал в лупу.
         Это был красивый темноволосый человек с желтоватым, несколько болезненным оттенком кожи и глазами зелеными, как нефрит. Квиллер вспомнил его как Гумберта Гумберта, который сопровождал Лолиту на бале святого Валентина. По хитрому взгляду Смита можно было предположить, что он способен на дурные поступки. Более того, его имя было Джон, а любой человек, непритязательно именуемый Джоном Смитом, вызвал бы недоверие даже у самых бесхитростных натур.
         – Я слышал, что из Флорентийского зала пропал один ценный экспонат, – обратился к нему Квиллер.
         – Кто вам это сказал?
         – В редакции газеты ходят слухи. Я не знаю их источника.
         – Эти слухи необоснованны. Мне жаль, что вы напрасно пришли сюда. Если вы ищете исторический материал, то можете написать об этой частной коллекции нефрита, которая была подарена музею одним из наших комиссионеров.
         – Спасибо. Буду рад сделать это, – сказал Квиллер, – но как-нибудь потом. Сегодня меня интересует флорентийское искусство. Особенно гравированный золотой кинжал, приписываемый Бенвенуто Челлини. К сожалению, я не могу его найти.
        Смит сделал пренебрежительный жест:
         – Каталог чрезмерно оптимистичен. Очень мало работ Челлини дошло до нас, но супругам Даксбери нравится думать, что они купили Челлини, и мы потакаем им.
         – Я хочу видеть кинжал независимо от того, кто его сделал, – настаивал Квиллер. – Не будете ли вы так добры пойти со мной и показать его?
         Хранитель музея откинулся назад и вскинул руки вверх:
         – Хорошо, ваша взяла. Кинжал временно отсутствует, но мы не хотим огласки по этому поводу. Это могло бы спровоцировать волну краж, такие вещи случаются.
         Он не предложил репортёру сесть.
         – Сколько он стоит?
         – Мы предпочитаем не разглашать этого.
         – Однако музей городской, – сказал Квиллер, – и общественность имеет право кое-что знать. Возможно, это будет способствовать возвращению кинжала в музей. Вы уведомили полицию?
        – Если бы мы вызывали полицию и ставили в известность газетчиков всякий раз, когда пропадает какая-нибудь мелочь, мы прослыли бы самыми надоедливыми людьми в мире.
         – Когда вы заметили его отсутствие?
         Смит заколебался:
         – Об этом доложил один из охранников неделю назад.
         – И вы ничего не предприняли?
         – О пропаже доложили мистеру Фархору, но он, как вы знаете, часто уезжает и занят другими делами.
         – В какое время охранник заметил пропажу кинжала?
         – Утром, когда он делал первую проверку по описи.
         – Как часто он делает такие проверки?
         – Несколько раз в день.
         – И когда он делал предыдущую проверку, кинжал находился в футляре?
         – Да.
        – Когда он видел кинжал в последний раз?
         – Накануне вечером, перед закрытием.
         – Итак, он исчез ночью.
         – Видимо, так. – Джон Смит замолчал, было видно, что отвечает он неохотно.
         – Были ли признаки того, что ночью кто-то проник в музей?
         – Нет.
         Квиллер воодушевился:
         – Иными слонами, это была «внутренняя» работа. Как он был извлечен из футляра? Футляр сломан?
         – Нет. Витрина была аккуратно снята и возвращена на место.
         – Что представляет собой витрина?
         – Стеклянный купол, который защищает предметы на пьедестале.
         – Были ли другие предметы под этим же куполом?
         – Да.
         – Но их не тронули?
         – Совершенно верно.
        – Как вы снимаете эти купола? Я осматривал их, но не смог догадаться.
         – Купол опускают на пьедестал, совмещают с багетом и прикрепляют к нему скрытыми винтами.
         – Другими словами, для того чтобы извлечь кинжал, нужно было знать этот секрет. И всё произошло в часы, когда музей был закрыт. Так вы не согласны, что это похоже на «внутреннюю» работу?
         – Мне не нравится выражение «внутренняя работа», мистер Квиллер, – сказал хранитель. – Вы, репортёры, бываете на редкость несносны, в чём мы, к несчастью, в нашем музее не так давно убедились. Я запрещаю вам что-либо публиковать об этом инциденте без разрешения мистера Фархора.
         – Не вам указывать, что публиковать в газете, а что нет, – сказал Квиллер, сохраняя хладнокровие.
         – Если этот материал появится, – сказал Смит, – мы будем вынуждены сделать вывод, что «Дневной прибой» безответственная, падкая на сенсации газета. Во-первых, вы распространите ложную информацию» во-вторых, вы спровоцируете эпидемию краж, в-третьих, вы можете помешать возвращению кинжала, если он действительно был украден.
        – Я оставлю это на усмотрение моего редактора. Кстати, когда Фархор уйдёт в отставку, вы займете его место?
         – Его преемник ещё не назначен, – ответил Смит, и его желтоватая кожа приобрела цвет пергамента.
         Квиллер решил поужинать в кафе «Художник и Натурщица» – уютном погребке в стороне от людских глаз, посещаемом преимущественно людьми от искусства.
         Музыка была классическая, меню – французское, на стенах висели картины. Они были абсолютно неразличимы в искусно сгущенном полумраке кафе, и даже в еду, подаваемую в глиняной посуде небольшими порциями, было трудно попасть вилкой с первого раза.
         В этой атмосфере было удобнее беседовать и держаться за руки, чем есть, и Квиллер пожалел себя, когда осознал, что только он ужинает в одиночестве. Он подумал, что лучше было бы остаться дома, делить ломтик мясного рулета с Коко и играть в «воробья». Потом он с грустью вспомнил, что Коко покинул его.
         Он заказал ragout de boeuf[5] и предался размышлениям о золотом кинжале. Смит был скрытен. Он определённо лгал в начале беседы. Даже девушка в гардеробе пыталась удержать Квиллера от посещения Флорентийского зала. Кто здесь кого покрывал?
         Если кинжал был украден, почему вор выбрал именно его из всей коллекции итальянского ренессанса? Зачем красть оружие? Почему не кубок или бокал?
        Этот кинжал – не безделушка, которую мелкий воришка мог бы продать на базаре. А профессиональные воры великие мастера своего дела – не ограничились бы только им. Может, кто-то жаждал обладать золотым кинжалом из-за его красоты?
         Это была скорее поэтическая мысль, и Квиллер свалил её появление на романтическую атмосферу ресторана.
         Потом его мысли приняли более приятное направление. Он стал соображать, когда будет удобно пригласить на ужин Зою. Вдова, которая не признавала похорон и носила пурпурные шелковые брюки в качестве траурного наряда, очевидно, не придерживалась условностей.
         Парочки вокруг него щебетали и смеялись. Неожиданно он понял, что заливистый звонкий смех одной из женщин знаком ему. Очевидно, Сзади Галопей решила поразвлечься за ужином, пока её муж всё ещё в Дании.
         Когда Квиллер выходил из ресторана, он взглянул украдкой на стол Сэнди и на темноволосую голову, склоненную к ней. Это был Джон Смит.
        Квиллер сунул руки в карманы пальто и прошел пешком несколько кварталов до Пенниманской школы. Его мысли метались от кинжала Челлини к хитрым глазам Джона Смита, к соглашательнице Сэнди, к Кэлу Галопею в Дании, к угрюмому слуге Галопеев Тому, к подружке Тома, работающей в гардеробе музея, и назад к кинжалу. Такая мысленная карусель вызвала у Квиллера легкое головокружение, и он решил больше об этом не задумываться. В конце концов, не его это дело. Так же, как и убийство Эрла Ламбрега. Пусть полиция разбирается сама.
         В Пенниманской школе Квиллер был сбит столку другими загадками. Вернисаж проходил в комнате, полной людей, вещей, звуков и запахов, которые, казалось, не имели ни цели, ни плана, ни сути.
         Школа щедро финансировалась (миссис Даксбери носила до замужества фамилию Пен ни май) и имела впечатляющую скульптурную мастерскую. Маунтклеменс в одном из своих очерков охарактеризовал её следующим образом: «Большая, как конюшня, и художественно продуктивная, как стог сена». Эта скульптурная мастерская была основной достопримечательностью, за посещение которой учащиеся платили доллар, а обычная публика – три. Доходы шли в школьный фонд. Огромная комната была погружена в темноту, лучи света падали только на северную стену из матового стекла и высокий потолок с поперечными балками.
         Наверху были также выстроены временные подмостки.
        Внизу, на бетонном полу, люди разных возрастов стояли группами или прогуливались среди огромных груд картона, которые делали комнату похожей на лабиринт. Эти картонные башни, расписанные кричащими красками, были необдуманно высокими и грозили свалиться на голову при малейшем прикосновении к ним.
         Другая опасность исходила сверху. С подмостков на невидимой нити свисал меч, а также гроздья воздушных шаров, связки красных яблок, желтые пластмассовые ведра, наполненные неизвестно чем. Из садового шланга изредка капала вода. На веревочном канате висела голая девушка с длинными зелёными волосами, которая разбрызгивала дешёвые духи из пистолета, предназначенного для травли насекомых. И в центре подмостков, подобно злому богу на троне, находился Предмет № 36 со своими вертящимися глазами.
         Квиллер заметил, что Предмет оброс новыми деталями: на нем появилась корона из дверных ручек символ смерти у Нино.
         Вскоре комнату наполнили всхлипывания электронной музыки, и в её ритме огоньки на стенах начали с головокружительной скоростью перемещаться по потолку, изредка замирая на задранных вверх лицах.
         Во время одной из вспышек света Квиллер узнал мистера и миссис Франц Бахвайтер, чьи одежды напоминали крестьянские платья, которые были на них на вечере в день Святого Валентина. Бахвайтеры тут же узнали его усы.
        – Когда начнется вернисаж? – спросил Квиллер.
         – Он уже начался, – ответила миссис Бахвайтер.
         – Вы имеете в виду, что-то, что здесь происходит, и есть вернисаж?
         – Дальше будет ещё много всего, – успокоила она.
         – Что тут нужно делать?
         – Вы можете стоять спокойно и позволять случаться чему-то, – ответила миссис Бахвайтер, – или вы можете заставить что-то случиться, в зависимости от вашей жизненной философии. Я, возможно, толкну одну из этих картонных башен, а Франц всего лишь подождёт, пока она на него упадет.
         – Я всего лишь подожду, пока она упадет на меня, – повторил Франц Бахвайтер.
         По мере того как прибывали новые посетители, толпа расступалась, давая им, место. Одни были неестественно серьезными, другие развлекались, третьи маскировали свой дискомфорт бравадой.
         – Вам нравится всё это? – спросил Квиллер Бахвайтеров, пока они вместе бесцельно бродили по лабиринту.
         – Мы находим это интересной демонстрацией созидания и развития одной темы, – сказала миссис Бахвайтер. – Событие должно иметь форму, динамику доминирующую мысль, разнообразие – все элементы хорошего проекта. Если вы ищете эти качества, это доставляет удовольствие.
        – Доставляет удовольствие, – согласно кивнул Франц.
         – Помощники поднимают подмостки, – сказала его жена, – так что события сейчас ускорятся.
         Во вспышках света, который исходил от пляшущих на стенах огней, Квиллер увидел, что по лестнице карабкаются трое: в авангарде большая фигура Батчи Болтон в комбинезоне, за ней Том Стэнли, а замыкал процессию Нино, такой же неряшливый, как и раньше.
         – Этот молодой человек с бородой, – сказала миссис Бахвайтер, – оправдавший надежды выпускник школы, а второй – студент. Мисс Болтон вы, наверное, знаете. Она преподает здесь. Этот пучеглазый Предмет – её идея. Откровенно говоря, мы удивлены, зная, как она относится к скульптуре из старого железа. Возможно, она поступает так в угоду публике, люди сейчас поклоняются хламу.
         Квиллер повернулся к Францу:
         – Вы преподаете здесь, в Пеннимане, не так ли?
         – Да, – ответила миссис Бахвайтер, – он преподает акварель.
         – Я знаю, вы выставляете свои картины в Вестсайдской галерее, мистер Бахвайтер. Как успехи?
        – Он продал почти всё, – ответила за художника его жена, – несмотря на «замечательный» отзыв мистера Джорджа Бонефилда Маунтклеменса. Этот ваш критик оказался не в состоянии понять символизм Франца. Когда мой муж рисует парусную шлюпку, он выражает стремление души улететь на белых парусах в голубые дали завтрашнего дня. Маунтклеменс использовал хитроумный способ, чтобы скрыть недостаток воображения. Мы нашли это очень забавным
         – Очень забавным, – согласился художник.
         – Вас не обидел его отзыв?
         – Нисколько. У этого человека тоже есть проблемы, как и у каждого из нас И мы его прекрасно понимаем, даже сочувствуем ему, – сказала миссис Бахвайтер.
         – Что вы имеете в виду?
         – Ему пришлось отказаться от карьеры художника. Вы, конечно, знаете, что у него вместо руки протез, удивительно похожий на руку, сделанный скульптором из Мичигана. Протез удовлетворяет его тщеславие, но писать картины Маунтклеменс больше не может.
         – Я не знал, что он был художником, – признался Квиллер. – Как он потерял свою руку?
        – Этого, наверное, никто не знает. Это случилось до того, как он приехал сюда. Очевидно, потеря руки изуродовала его как личность. Но мы должны смириться с его эксцентричностью. Маунтклеменс собирается здесь остаться, и мы понимаем, что ничто не сможет вырвать его из его викторианского дома.
         Хор пронзительных криков внезапно прервал миссис Бахвайтер. Садовый шланг, подвешенный сверху, обрушил на группу посетителей струю воды.
         Квиллер сказал:
         – Убийство Ламбрета повергло всех в шок. У вас есть мнение на этот счёт?
         – Мы не позволяем себе задумываться над такими вещами, – ответила миссис Бахвайтер.
         – Мы не позволяем, – повторил её муж.
         Смех заполнил мастерскую, когда помощники развязали тюк с куриными перьями и электрический вентилятор развеял их подобно снегу.
        – Это кажется хорошей, доброй шуткой, – прокомментировал Квиллер. Он изменил своё мнение, когда помощники выпустили ядовитые волны какого-то газа.
         – Это всё очень символично, – сказала миссис Бахвайтер. – Вас никто не заставляет соглашаться с этими фаталистическими посылами, но вы должны признать право каждого на самовыражение.
         Прозвучали выстрелы. Потом раздались крики, после чего среди зрителей началась суматоха. Помощники на подмостках протыкали зеленые воздушные шары и осыпали сувенирами толпу внизу.
         – Я надеюсь, они не собираются сбросить вниз этот дамоклов меч? – поинтересовался Квиллер.
         – Ничего по-настоящему опасного на вернисажах не случается, – успокоила его миссис Бахвайтер.
         – Нет, ничего опасного, – эхом откликнулся мистер Бахвайтер.
        Толпа закружилась, и башни из картона начали угрожающе нависать над головами людей. Откуда-то сверху падал ливень из конфетти. Из жёлтой опрокинутой корзины посыпался град резиновых мячей. Потом…
         – Кровь! – пронзительно закричала женщина.
         Квиллер опять узнал этот голос и начал пробиваться сквозь толпу. Лицо Сэнди Галопей было залито чем-то красным. Её руки также были красными. Она беспомощно стояла, в то время как Джон Смит нежно прикладывал свой носовой платок к её лицу. Она смеялась: это был кетчуп.
         Квиллер вернулся к Бахвайтерам.
         – Ну и бедлам, – сказал он.
         Толпа принялась бросать резиновые мячи в помощников на подмостках. Шары летели по воздуху, ударялись о подмостки, падали вниз, рикошетили на невиновные головы и вновь взлетали вверх из рук веселящихся зрителей. Музыка оглушала. Весёлые огоньки стремительно неслись вниз головокружительной дугой.
        – Давайте примемся за монстра, – раздался пронзительный крик, и град мячей обрушился на Предмет с вращающимися глазами.
         – Нет! – закричал Нино. – Остановитесь! Отчетливо видимый во вспышках света, Предмет закачался.
         – Остановитесь!
         Помощники ринулись на помощь. Настил подмостков затрещал.
         – Осторожно! – закричала девушка, висевшая на веревочном канате.
         Толпа разбежалась. Предмет с треском упал и припечатал к бетонному полу чьё-то тело.
 

Понравилось? Нажми на кнопку от facebook, vkontakte или twitter (находятся ниже) – поделись с друзьями! Пусть счастливых людей и кошек будет больше!
Мы будем очень благодарны. Спасибо!



Класс! Поделиться В Моем Мире Опубликовать в своем блоге livejournal.com

Категория: Л.Дж.Браун. Кот, который | Добавлено: 08.09.2008
Просмотров: 1631 | Рейтинг: 0.0/0

Вы хотите разместить у себя ссылку на статью?

Ссылка html-формата (для вставки в код сайта или ЖЖ)

Ссылка phpbb-формата (для вставки в форумы типа phpBB)

КОММЕНТАРИИ К СТАТЬЕ
"Кот, который зверел от красного. Глава 11"

Всего комментариев: 0

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

Если Вы действительно интересуетесь тайскими кошками,
то это поможет вам всегда быть в курсе всех новостей!

Сейчас заполните поле, и получайте лучший в рунете бесплатный
дайджест сайта Thaicat.ru "Тайские кошки. Узнай больше!"

Впишите ваш Е-mail

Важно! Для получения дайджеста обязательно подтвердите подписку!

Форма входа
Логин:
Пароль:

Поиск

TCC рекомендует


Облако тегов


Обсуждаем

Фотогалерея славы

Последние комментарии


vfifz: пока не знаю) им две недели и мне кажется рыжеватый Глазки - озерца.
vfifz: Очень красивая . такая королевна вся!!!Прекрасная!  Я не знала , что такой окрас существует , когда ...

Julia59F: У вас может быть красный или бежевый

vfifz: У нашей кошечки родились четыре котёнка  и один такой белый с рыжимми ушками и хвостиком . Я подумал...


О тайской кошке · О породе · Колор пойнт · Тайские и сиамские · Воспитание · Здоровье · Культура · Ваши истории

Главная · Форум · Статьи · Фото · Питомники · Объявления · ТАЙ-Шоп · Выставки · Библиотека · Рассылка · Подарки · Фильмы · Тесты · Юмор · Контакты · RSS

© 2008-2017. Использование материалов сайта при наличии активной гиперссылки www.thaicat.ru. Реклама Используются технологии uCoz

Thaicat.Ru - тайские кошки, сиамские кошки, продажа котят. Rambler's Top100 CATS-TOP