Thai Cat Club
Клуб Тайских Кошек
Узнай больше!

Главная | Форум | Статьи | Фото | Питомники | Доска объявлений | Библиотека | Рассылка | Подарки | Фильмы | Тесты | Юмор | Контакты | RSS | PDA
Меню сайта
Главная страница
Форум
О тайской кошке
Стандарт тайской кошки
Статьи
Наша планета (фото)
Продажа котят
Питомники
Выставки
Конкурсы
ПОРОДЫ КОШЕК
Юр отдел
Библиотека
Рассылка сайта
Подарки (скачать)
Фильмы онлайн
Тесты о кошках
Онлайн игры
Наши опросы
Юмор
Журнал Thai Cat Club
Интересные сайты
Помощь Клубу
Прайс
Контакты

Доска объявлений

Очаровательный, высоко интелектульный шоколадный мальчик.
Очаровательный, высоко интелектульный шоколадный мальчик.
Очаровательный, высоко интелектульный шоколадный мальчик.
---


Питомники тайских кошек

Угадай породу кошки!


Мини-чат
300

Наш опрос
Участвуешь ли ты в Благотворительном Аукционе?
Всего ответов: 326

Популярные материалы
Окрасы тайских кошек [Все о тайских кошках]
Как определить пол котенка [Воспитание]
Тайское сокровище [Все о тайских кошках]
Как нарисовать кошку в профиль [Культура]
Как успокоить кошку во время течки [Репродукция]
Имена для тайских кошек [Все о тайских кошках]
Различия между сиамскими и тайскими кошками [Сиамские и тайские]
Почему кошка кусается, когда ее гладишь? [Воспитание]
Как ухаживать за тайскими кошками [Все о тайских кошках]
Как накормить котенка. Как кормить нормального котенка [Фелинология]

Главная » Книги » Л.Дж.Браун. Кот, который » Кот, который зверел от красного. Глава 2
| More
Кот, который зверел от красного. Глава 2
        ДВА
         Это был первый день работы Квиллера в газете «Дневной прибой». В отделе публицистики его посадили за письменный стол цвета зеленого горошка и обеспечили желтым карандашом. На бледно-зелёном телефоне он заметил сделанное через трафарет официальное напоминание: «Будь вежлив и внимателен по отношению к людям».
         Он испытал пишущую машинку цвета зелёного горошка, напечатав: «Большинство убийств совершается после полуночи». Затем позвонил в гараж редакции и заказал машину для поездки на Холмы Потерянного Озера.
         Роскошный особняк Галопея находился в пятнадцати милях от города, и, добираясь до него, Квиллер ехал по спокойным предместьям мимо побуревших после зимы ферм с небольшими пятнами снега на промёрзлой земле.
        У него было достаточно времени для того, чтобы обдумать своё интервью с Кэлом Галопеем, и ему было интересно, сработает ли опять «метод Квиллера». В былые времена он прославился особым подходом к людям, который состоял, с одной стороны, из понимания и сочувствия, а с другой – из профессионального любопытства и профессиональной же напористости. Всё это позволяло с одинаковым успехом добиваться доверия пожилых леди, юных преступников, симпатичных девушек, директоров колледжей и жуликов.
         Тем не менее, перед встречей с Галопеем он чувствовал себя несколько неуверенно. Прошло немало времени с тех пор, как он брал интервью в последний раз, и художники не были его специальностью. Он подозревал, что они разговаривают на каком-то таинственном языке. С другой стороны, Галопей был руководителем рекламного агентства и мог запросто перехватить информацию, размноженную на ксероксе и подготовленную его отделом по связям с общественностью. Усы Квиллера вздрогнули.
         Он привык составлять в голове первые строки интервью – Квиллер редко их использовал, но всё равно делал это полезное домашнее задание.
        Сейчас по дороге на Холмы, продумывая разговор с Галопеем, он решил, что можно начать статью так: «Когда Кэл Галопей в конце рабочего дня снимает деловой костюм руководителя агентства, он забывает об ожесточенной борьбе в мире рекламы и расслабляется…»
         Нет, это банально.
         Он попробовал опять: «Миллионер, руководитель рекламного агентства, имеющий прекрасную жену (34 – 22 – 32) и два плавательных бассейна (согласно легенде, один наполнен шампанским), признаётся в том, что живёт двойной жизнью. За писанием детских портретов скрывается…» Нет, это отдает «желтизной».
         Квиллер припомнил свое недолгое пребывание в журнале «Новости» и предпринял очередную попытку составить зачин в стиле, который оказался удачным в одной давней публикации: «В галстуке и сшитой на заказ итальянской спортивной рубашке, красивый, седой, ростом шесть футов два дюйма, царь рекламной империи проводит своё свободное время…»
        Квиллер предположил, что человек такого уровня должен быть высоким, седым и производить глубокое впечатление. Возможно, его украшает зимний загар.
         «В голубом галстуке, подчеркивающем его карибский загар…»
         Дорога на Холмы внезапно закончилась массивными железными воротами в стене из булыжника, производившей впечатление неприступной и дорогой.
         Квиллер притормозил и осмотрелся в поисках сторожа.
         Почти тотчас из динамика у ворот раздался вежливый голос:
         – Пожалуйста, высуньтесь из машины, загляните в отверстие в стене у ворот слева от вас и отчётливо произнесите своё имя.
         Он опустил стекло в машине и сказал:
         – Квиллер из газеты «Дневной прибой».
        – Спасибо, – пробормотал динамик. Створки ворот раздвинулись, и корреспондент, въехав во владение Галопея, покатил по дороге, которая петляла между высокими соснами. Она привела к зимнему саду: голыши, булыжники и вечнозелёные растения, арочные мостики, перекинутые через замерзшие пруды. В этом окружении, холодном, но живописном, стоял дом, построенный, судя по всему, в минуту вдохновения. Он был современен по стилю, с мягким изгибом линии крыши и стеной из непрозрачного стекла, похожего на рисовую бумагу. Квиллер пересмотрел свое мнение насчет сшитой на заказ итальянской спортивной рубашки. Галопей, должно быть, гуляет вокруг своей стоящей миллионы пагоды в шелковом кимоно.
         Около входной двери, которая, казалось, была вырезана из слоновой кости, Квиллер заметил нечто напоминающее дверной звонок и направился к нему. Однако не успел он коснуться пальцем кнопки, как окружающая её панель засветилась сине-зелёным светом и изнутри донёсся звон колокольчиков. Звон сопровождался лаем собаки, а может, даже двух или трех. Последовала резкая команда, собаки замолчали, и дверь быстро открылась.
          – Доброе утро. Квиллер из газеты «Дневной прибой», – представился корреспондент кудрявому розовощекому молодому человеку в вязаной кофте и хлопчатобумажных штанах.
         Не успел он спросить: «Дома ли ваш отец? » – как молодой человек дружелюбно сказал:
         – Входите, сэр. Возьмите ваш пропуск. Он протянул неясный моментальный снимок чрезвычайно усатого лица, удивлённо выглядывающего из окна машины.
         – Да это же я! – изумленно воскликнул Квиллер.
         – Сфотографированы около ворот перед тем, как вы въехали, – сказал молодой человек с явным удовольствием.
         – Похож на привидение, не так ли?
         – Да. Позвольте мне взять ваше пальто. Надеюсь, вы не имеете ничего против собак. Они дружелюбные и любят посетителей. Вот эта собака – мать. Ей четыре года. Это щенки из её последнего помета. Вам нравятся голубые терьеры?
         Квиллер ответил:
         – Да.
        – Сейчас все хотят иметь йоркширцев, но мне нравятся кэрри голубые. У них прекрасная шерсть, не так ли? Добрались без проблем? Легко нас нашли? У нас ещё есть кошка, но она сейчас беременна и всё время спит. Кажется, пошёл снег. Или мне показалось? Нет, пошёл. В этом году на лыжах так и не удалось покататься.
         Квиллер, который гордился своим умением брать интервью не делая записей, мгновенно осмотрел дом: из белого мрамора, с бассейном для рыбок и тропическим деревом высотой около четырнадцати футов. Стеклянная крыша на высоте двух этажей. Гостиная, пол в которой устлан чем-то похожим на шкуру енота. Камин в блестящей чёрной стене, возможно из оникса. Он также заметил, что на рукаве у парня дыра и он носит тёплые вязаные носки. Поток болтовни не иссякал:
         – Вы не хотите посидеть в гостиной, мистер Квиллер? Или, быть может, хотите пройти прямо в студию? В студии даже удобнее, если вы не возражаете против запаха. У некоторых людей аллергия на скипидар. Вам кока-колу или что-нибудь другое? Аллергия – забавная штука. У меня аллергия на хитин. Это мне прямо нож острый, потому что я обожаю омаров.
        Квиллер всё ждал случая спросить: «Дома ли ваш отец? » Вдруг молодой человек сказал:
         – Секретарь доложил мне, что вы хотите собрать материал о моих картинах. Пойдёмте в студию. Вы хотите задать мне вопросы или предпочтете, чтобы я сам рассказал о себе?
         Квиллер моргнул.
         – Честно говоря, я предполагал, что вы постарше.
         – Я необыкновенный парень, – сказал Галопей без улыбки, – Мне ещё не было двадцати одного года, когда я сделал свой первый миллион. Сейчас мне двадцать девять. У меня, кажется, талант делать деньги. Вы верите в талант? В действительности всё это туманно. Вот моя фотография, когда я женился. В моей жене есть что-то восточное, не правда ли? Её сейчас нет дома. По утрам у неё урок живописи, но вы увидите её после ленча. Мы проектировали дом, следуя её замечаниям. Не хотите ли кофе? Я позвоню экономке, если вы не против. Надо признать, я выгляжу по-мальчишески и всегда буду выглядеть так. В студии у меня есть бар, может, выпьете чего-нибудь покрепче?
        В студии витал запах краски. Одна стеклянная стена выходила на белое замерзшее озеро. Галопей щелкнул выключателем, и дымчатая штора развернулась от потолка до пола, затеняя комнату от яркого света. Потом коснулся другой кнопки, и дверца бара плавно отъехала в сторону, открывая взору такое изобилие ликеров, которое не снилось и бару пресс-клуба.
         Квиллер сказал, что предпочитает кофе, и Галопей передал заказ через переговорное устройство за латунной решеткой, врезанной в стену. Он достал из бара и протянул Квиллеру бутылку старинной формы.
         – Этот ликёр я привез из Южной Америки, – сказал он. – Здесь вы такой не купите. Возьмите его с собой. Как вам нравится вид из окна? Потрясающий, не правда ли? Это искусственное озеро. Один только ландшафт обошелся мне в полмиллиона долларов. Хотите пирожное? Это все портреты моей работы, на стене. Они вам нравятся?
         Стены в студии были увешаны картинами в рамах – портреты мальчиков и девочек с кудрявыми головками и щечками цвета красных яблок. Всюду, куда ни смотрел Квиллер, были красные яблоки.
        – Снимите картину, – велел Галопей, – и заберите её с собой. Большие продаются за пятьсот долларов. Возьмите одну большую. У вас есть дети? У нас две девочки. Это их фотографии в стереошкатулке. Синди восемь лет, а Сюзи – шесть.
         Квиллер внимательно изучил фотографию дочерей Галопея. У них, как и у их матери, были миндалевидные глаза и классически прямые волосы.
         – Почему вы рисуете только детей с кудрявыми головками и розовыми щёчками? – спросил Квиллер.
         – Вам непременно нужно прийти на бал Святого Валентина в субботу вечером. У нас отличный джазовый оркестр. Вы знаете о том, что будет бал? Это ежегодный бал в День святого Валентина, в нашем Клубе искусств. Мы все будем в костюмах, изображающих известных любовников. Хотите пойти? Можете не переодеваться в маскарадный костюм, если эта идея вам не по душе. Два билета стоят двадцать долларов. Пожалуйста, позвольте преподнести вам два билета.
         – Вернёмся к вашим полотнам, – сказал Квиллер. – Мне очень интересно, почему вы специализируетесь именно на детях? Почему не на пейзажах?
        – По-моему, неплохо бы описать бал в вашей рубрике, – сказал Галопей. – В клубе это самое большое событие в году. Я председатель клуба. И кстати, моя жена очень фотогенична. Вы любите искусство? Все, кто имеет какое-либо отношение к искусству, будут там.
         – Не исключая Джорджа Бонефилда Маунтклеменса Третьего, я полагаю, – заметил Квиллер тоном, в котором ясно прозвучали иронические нотки.
         Не меняя своей однообразной манеры, Галопей сказал:
         – Это мошенник! Едва только этот мошенник покажет свою физиономию в фойе нашего клуба, его сразу вышвырнут вон. Надеюсь, вы с ним не близкие друзья. Я с такими типами не знаюсь. Он ничего не смыслит в искусстве, только делает вид. А ваша газета позволяет ему распинать признанных художников. Ему дали возможность растлить саму атмосферу искусства в городе. Пора вам поумнеть и избавиться от него.
         – Я новичок в этой области, – вставил Квиллер, улучив момент, когда Галопей остановился, чтобы передохнуть. – И я не специалист.
        – Ваш критик просто жулик. Он представил Зою Ламбрет как великую художницу. Вы когда-нибудь видели её хлам? Это обман. Сходите в галерею Ламбретов, и вы поймете, что я имею в виду. Ни одна уважаемая галерея не взяла бы её работы, поэтому ей пришлось выйти замуж за простого бухгалтера, который занялся рэкетом в искусстве. Я действительно имею в виду рэкет. А вот и Том с кофе.
         Мальчик-слуга в измазанных штанах и наполовину расстегнутой рубашке с грохотом водрузил поднос на стол, бросив на Квиллера недружелюбный взгляд.
         Галопей сказал:
         – Не отведать ли нам сандвич с кофе? Уже почти настало время для ленча. Что бы вы хотели узнать о моих картинах? Не стесняйтесь задавать вопросы. Вы не делаете пометок?
         – Я бы хотел узнать, – опять начал Квиллер, – почему вы специализируетесь на детских портретах?
         Художник погрузился в глубокомысленное молчание, первый раз с момента пребывания Квиллера в доме. Затем он ответил:
        – По-моему, у Зои Ламбрет связь с Маунтклеменсом. Интересно бы узнать, как ей удалось его заарканить. Я могу предположить… Но это не для печати. Почему бы вам не разобраться в ситуации? Вы можете упрочить свое положение, собрав компрометирующий материал на Маунтклеменса. Затем вы могли бы занять место критика по искусству.
         – Я не хочу… – начал Квиллер.
         – Если ваша газета не разберется с этим безобразием и не покончит с ним как можно быстрее, вам же это и отольется. Я бы не возражал против запечённой сосиски к кофе. Хотите запечённую сосиску?
         Около шести вечера Квиллер влетел в тёплое лакированное убежище пресс-клуба, где он договорился встретиться с Арчи Райкером. Арчи хотел перехватить что-нибудь покрепче по пути домой, Квиллер нуждался в объяснениях.
         Бруно он кратко приказал:
         – Томатный сок. Без лимона, без перца, – и обернулся к Арчи: – Спасибо, приятель. Спасибо за радушную встречу.
        – Что ты имеешь в виду?
         – Это что, была шутка посвящения?
         – Не понимаю, о чём ты.
         – Я говорю о задании проинтервьюировать Кэла Галопея. Отличная шутка. Или ты всёрьез дал мне такое задание? Этот парень – крепкий орешек.
         Арчи ответил:
         – Теперь ты знаешь, что такое художники. Так что же случилось?
         – Ничего не случилось. Ничего, что я мог бы использовать в своём материале, – и мне понадобилось шесть часов, чтобы выяснить это. Галопей живет в своём несуразном доме размером со здание муниципальной школы, только в японском стиле. И там полно всяких новомодных штучек. Отделка – сплошное сумасбродство. Одна стена сделана из стеклянных трубок, которые висят наподобие сосулек. Они колышутся, когда проходишь мимо, и звучат, словно ксилофон, который не мешало бы настроить.
         – А что такого? Надо же ему как-то тратить свои деньги.
        – Надо, надо. Но подожди, я ещё не закончил. Полюбовался я на весь этот шик, и тут появляется сам Кэл Галопей, в толстых вязаных носках и трикотажной рубашке, в которой зияет огромная дыра на локте. И он выглядит максимум на пятнадцать лет.
         – Да, я слышал, что он молодо выглядит, молодо для миллионера, – сказал Арчи.
         – Это совсем другое. Он не перестает похваляться своими деньгами, ранчо в Орегоне и щенками голубого кэрри. После ленча появилась его жена, и тогда я испугался, что его великодушие выйдет за рамки приличий.
         – Ты вызываешь во мне зависть. Что у вас было на ленч? Страусовые языки?
         – Хот-доги, приготовленные мальчиком-слугой с обаянием гориллы.
         – Поел на дармовщинку и ещё жалуешься? На что?
         – На Галопея. Он не отвечал на мои вопросы.
        – Отказался отвечать на них? – удивился Арчи.
         – Он проигнорировал их. Ты не можешь припереть его к стене. У него мысли скачут от прогрессивного джаза и примитивных масок, которые он собирал в Перу, до беременных кошек. Я куда продуктивнее пообщался с пропускным пунктом, чем с этим чудо-парнишкой.
         – А ты вообще узнал хоть что-нибудь?
         – Конечно, я видел его картины. И выяснил, что в субботу вечером Клуб искусств дает бал. Думается, мне стоит туда пойти.
         – Что ты думаешь о его картинах?
         – Они немного однообразны. Всё те же щёчки, румяные, как спелые яблоки. Но я сделал открытие. На всех своих картинках Кэл Галопей рисует самого себя. Я думаю, что он очарован собственным обликом. Кучерявые волосы, как яблоко румян.
         Арчи сказал:
         – Согласен, из этого не состряпаешь материала, которого ждёт шеф. Это скорее похоже на ещё одну сказку из «Тысячи и одной ночи». Но нам всё-таки придётся подготовить статью. Ты помнишь цвет карточки-напоминания? Розовый!
        Квиллер помассировал усы:
         – Единственный прямой ответ на свой вопрос я получил, когда упомянул Джорджа Бонефилда Маунтклеменса Третьего.
         Арчи поставил стакан.
         – Что же сказал Галопей?
         – Он взорвался. Контролировал себя, но взорвался. По существу, он сказал только то, что Маунтклеменс обладает недостаточной эрудицией, чтобы судить об искусстве.
         – Так и следовало ожидать. Год назад у Галопея была персональная выставка, и наш критик разделал её под орех. Читателям это понравилось. Их чёрные сердца радуются, когда преуспевающий человек, умеющий делать деньги, в каком-нибудь другом деле терпит неудачу. Но для Галопея это оказалось очень болезненным ударом. Галопей обнаружил, что за свои деньги он может купить всё, кроме положительной прессы.
         – Сочувствую бедняге. А как насчёт других газет? Они тоже критикуют его работы?
        – У них нет в штате критиков. Кроме славной пожилой леди-репортёра, которая дает в газету материал об открытии выставок и пишет обо всём на свете. Но они делают это осмотрительно.
         Квиллер сказал:
         – Очевидно, Галопей – плохая мишень для шуток.
         – Да, и ты даже не предполагаешь, насколько прав, – ответил Арчи, пододвигая свой стул к Квиллеру. – После того случая он пытается обанкротить «Прибой». Он отозвал почти всю свою рекламу и отдал другим газетам. Это причиняет ущерб, особенно с тех пор, как он стал контролировать почти все городские агентства, рекламирующие модную одежду и еду. Он даже пытался настроить против нас других рекламодателей. А это пахнет серьезными убытками.
         На лице Квиллера появилось выражение недоверия.
         – И я должен был написать заметку, которая польстила бы этому подонку, чтобы рекламный отдел получил обратно его рекламу?
        – Честно говоря, это бы помогло. Это немного нормализовало бы ситуацию.
         – Мне это не нравится.
         – Не надо на меня давить, – начал оправдываться Арчи. – Просто напиши занимательную историю об интересном парне, который дома носит уютный старенький свитер, ходит босиком, держит кошек и собак и на ленч ест хот-доги. Ты знаешь, как это делается.
         – Это не по мне.
         – Я не прошу тебя лгать. Просто пиши избирательно. Это всё. Не пиши о стеклянных сосульках, искусственном полумиллионном озере и поездках в Южную Америку. Сделай акцент на индюшачьей ферме, его любимой жене и горячо обожаемых дочурках.
         Квиллер поразмыслил над этим:
         – Полагаю, это и называется практическим подходом к работе.
         – Это помогает оплачивать счета.
        – Это не по мне, – снова повторил Квиллер. – Но если ты тоже завязан, я посмотрю, что тут можно сделать. – Он поднял стакан с томатным соком: – Так, Галопей, или всё о'кей!
         – Не остри. У меня выдался нелегкий денек.
         – Я бы хотел почитать какие-нибудь критические обзоры Маунтклеменса. Их можно достать?
         – Они все есть в нашей библиотеке, – ответил Арчи.
         – Я хотел бы посмотреть материалы, в которых он пишет о художнице по имени Зоя Ламбрет. Галопей намекнул о возможной тайной связи между миссис Ламбрет и Маунтклеменсом. Ты знаешь что-нибудь об этом?
         – Я просто отдаю в печать его материалы. Я не подсматриваю сквозь занавески в его окна. – И Арчи, прощаясь, хлопнул Квиллера по спине.
 

Понравилось? Нажми на кнопку от facebook, vkontakte или twitter (находятся ниже) – поделись с друзьями! Пусть счастливых людей и кошек будет больше!
Мы будем очень благодарны. Спасибо!



Класс! Поделиться В Моем Мире Опубликовать в своем блоге livejournal.com

Категория: Л.Дж.Браун. Кот, который | Добавлено: 11.09.2008
Просмотров: 1593 | Рейтинг: 0.0/0

Вы хотите разместить у себя ссылку на статью?

Ссылка html-формата (для вставки в код сайта или ЖЖ)

Ссылка phpbb-формата (для вставки в форумы типа phpBB)

КОММЕНТАРИИ К СТАТЬЕ
"Кот, который зверел от красного. Глава 2"

Всего комментариев: 0

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

Если Вы действительно интересуетесь тайскими кошками,
то это поможет вам всегда быть в курсе всех новостей!

Сейчас заполните поле, и получайте лучший в рунете бесплатный
дайджест сайта Thaicat.ru "Тайские кошки. Узнай больше!"

Впишите ваш Е-mail

Важно! Для получения дайджеста обязательно подтвердите подписку!

Форма входа
Логин:
Пароль:

Поиск

TCC рекомендует


Облако тегов


Обсуждаем

Фотогалерея славы

Последние комментарии
leo17: Смотрю на подоконник и как будто вижу там Маркизика...Как же быстро пролетело время! Казалось, он вс...



vfifz: пока не знаю) им две недели и мне кажется рыжеватый Глазки - озерца.
vfifz: Очень красивая . такая королевна вся!!!Прекрасная!  Я не знала , что такой окрас существует , когда ...

Julia59F: У вас может быть красный или бежевый


О тайской кошке · О породе · Колор пойнт · Тайские и сиамские · Воспитание · Здоровье · Культура · Ваши истории

Главная · Форум · Статьи · Фото · Питомники · Объявления · ТАЙ-Шоп · Выставки · Библиотека · Рассылка · Подарки · Фильмы · Тесты · Юмор · Контакты · RSS

© 2008-2017. Использование материалов сайта при наличии активной гиперссылки www.thaicat.ru. Реклама Используются технологии uCoz

Thaicat.Ru - тайские кошки, сиамские кошки, продажа котят. Rambler's Top100 CATS-TOP